автогонщик

часть первая невидимых событий

Мятным июлем 1956 примечательного года у удачливого автогонщика пропала его старая знакомая кукла с лицом телесного цвета. ее правый глаз уже никогда незакрывался, поддерживая кривоватую улыбку на губах. подробности побега не до концаясны, но автогонщику постоянно казалось, что все дело в маленьких рыжих муравьях с, некоторых пор бегающих в ее волосах. точно такие же, когда -то запутались в его часах и их пришлось остановить и подарить прохожему с непонятным лицом.

имея дело с быстрыми автомобилями он оставался рассеянным и неопытным в такихпростых казалось бы вещах как, открывание входной двери или рассматривание себя в зеркале

поиски затягивались еще и тем что, приходилось участвовать в спорах за пыльные первые места. со всем этим он не смог бы справиться, если бы не помощь старого гоночного автомобиля пожарной масти. он умчал его к цели, как только последние хлопья мокрого снега спустились на землю ( на маленьких белых парашютах).все быстрее он мчал его к линии горизонта, где они разыскали пропавшую куклу. там и закончилась история любви куклы с лицом телесного цвета и гоночного автомобиля

автогонщик отличились пышностью и пустословием обломки красного автомобиля растащили по свалкам а кукла, если всему этому верить, еще лежит посреди пыльной дороги, с всегда открытым правым глазом

оборотная сторона

часть вторая в пояснениях криминального управления

Событие, запутавшее и потрясшее криминальное управление, так до конца и нераскрылось его людям, а только осело в папках с безнадежными делами, под общим грифом Старое слово.

не известно с чего все началось, но вспоминают в основном самоубийство богатого промышленника, который по непонятной прихоти, не так давноlженился на одной странной девице, с явными отклонениями в умственном устройстве. само отклонение, ничуть не скрывалось поведением жениха, который всегда отличался намерениями шокировать. шокировать и потрясти тихие и мирные устои общества. неделей позже появились подозрения, что самоубийце помогали руки чужого. подозрение пало на сумасшедшую жену. ее обвинили в симуляции помешательства и убийстве в сообществе со своим любовником благодетеля мужа, что вполне объяснимо

до этого момента все действия более менее умещаются в разумение толкователей чужих похождений за чаем. все что и чем было на самом деле известно не многим. особенно то, что дело закрыто не под давлением заинтересованных, а из страха разгласить несуразное, а именно то, что никакой полоумной жены симулянтки, ее готового на все воздыхателя, шофера и большого автомобиля не было. всем этим был и представлялся маленький злой мальчишка вообразивший себя чародеем. маленьким,частью большого, веком Мамультимуса, но не остановившегося ни перед чем

веко Мамультимуса дрогнуло. лицо стало горячим и способным отражать звезды. из зеркала шутя, осторожно рассчитанным движением присвоил пролетавшей мухе новый порядковый номер и одиноким глазом покосился на хозяина. ветер выдыхаемый из середины мира достиг подножия нашего холма и завертелся, вместе с пушистой травой перекати поле и остался там, раздумывая, что делать дальше, чем удивить скучных тружеников неба, с их непонятными заботами

его время колыхалось водорослями скрывающими контуры, цифры циферблата, но не было ярко зеленым и поддавалось своему, незнакомому нам воздуху из которого и состояло

шут называл Мамультимуса огромным, уверяя, что его закаты и двойные луны воистину прекрасны, совершенны и не требуют поддержки дыханием и постоянным светом, но чудеса эти производятся только для особых стечений событий

в этот момент я понял - беготня старого гоночного авто пожарной масти по пыльным дорогам почтения закончена навсегда

белый шар солнца

С некоторого времени услышанный в детстве сентиментальный рассказик о девочке на шаре стал напоминать мне историю случившуюся в балаганчике Гаумо, имеющего мало схожего с детскими впечатлениями и походящим скорее на фантазии о детстве взрослых.
самая большая сложность для меня точно определить возраст главного героя, мальчика лет семи. хотя события происходят на территории одного дня

утреннее представление, цирк, балаганчик, куполообразное строение с кулисами подернутыми пылью. усталый конферансье. звери, давно превратившиеся в ненастоящих и совершенно неуместное волшебство в прошлогодней конфетной обертке. девочка на большом исцарапанном, в треугольниках блесток, шаре. первое впечатление детства. может быть слишком тонкие руки. он не помчался за кулисы, путаться среди усталых циркачей. он полетел домой и улица встретила его серым снегом и бодрящим запахом талой воды. весенние рыбы в лужах и постовые с удивленным лицом смотрели на него.

дома его рассказ рассеянно и внимательно улыбаясь выслушали родители. неуклюжий отец и отстранено самовлюбленная мать. его мысли вертелись только вокруг одного - он хотел поделиться увиденным чудом, неумея объяснить его сам.

попасть на следующее представление ему и отцу помешали совсем не существующие гости, а необъяснимая заторможенность движений, словно погруженных в сон. они вышли на улицу, точно зная что попадут на вечернее представление, но уже воздух улицы показался ему обманчивым.

с этого момента мне кажется начинается его старение, как стареют лицом младенцы в чужих пальцах

афиши на стенах и заборах, темнеющего города показались другими. цирк преобразился или это была иллюзия другого освещения. стоп здесь никто не имел понятия о девочке на шаре. ни старая контролерша ни пугливый директор, с которым отец стал путано препираться, перейдя потом к воспоминаниям детства. к тому времени представление закончилось и он отправился искать в опустевших помещениях цирка хлам и мусор. что то смутно напомнило ему - он мальчик в патоке времен и пауз толкнул коробку. выкатился шар в треугольниках серебряного. тут же в пыли валялись обломки того,чем была девочка на шаре.

кажется его ищут но это мало интересно

вилла долорес

Подняв голову выше плеч я киваю своему новому палачу и слушаю его рассказ, старательно записывая все в блокнот спящего соседа. он бормочет, приплясывая и я представляю себе тихий городок юга, праздность и неторопливость. привычное голубое небо и вечная жизнь солнца. трагическое, непонятное событие исчезновение дочери старика Амброзия, одного из самых почитаемых жителей, может быть единственного, пытающегося не утонуть в праздном благодушии теплого дня. безумство и всеобщие поиски, найденные останки тела, изуродованные до неузнаваемости. скорбь и пышные похороны. снова скорбь, растапливаемая временем солнцем и забвениено. девушка вовсе и не погибла, она обнаружила себя пленницей, а место заточения оказалось так близко от дома, что ей удается рассмотреть всех и вся, включая собственные похороны. на протяжении трех десятков лет ей не удалось увидеть своих тюремщико. внепонятным образом она получала пищу, несколько безделушек для развлечения и возможность смотреть на копошение людей за стеклами окна, не смыкая глаз ни днем ни ночью она оказалась посвященной в такие немыслимые стороны жизни своих, недавно казавшимися такими серыми соседей, что у нее не оставалось ни мгновения на что то еще. однажды не обнаружив еды на обычном месте. она увидела давно открытую дверь, пустые комнаты, не жилые много лет...
тут мой сосед проснулся и стал утверждать, что все жители участвовали в представлении длиною в жизнь, выполняя замысел невидимого режиссера, а она стала одной из жительниц благочестивого селения и к ней навсегда вернулась молодость

... под другим небом

Вирджиния и Дом среди пустых холмов. Хотя нет возможности сопоставить масштабы холмов и дома, мы не видим его крыши чувствуется его затерянность. Постоянно застаем время сумерек или ночи, именно тогда в доме проявляются признаки жизни. Мужчина и женщина живут здесь с тех пор как могут себя вспомнить. Просыпаясь ночью они ведут свою жизнь - чаепитие, перебирание небогатых воспоминаний, вялые перестановки мелких вещей, редкие рассматривания звездного неба, которое воспринимается в своей незыблемости как фотография на стене (свадебная). Раз в несколько дней, как только смеркается (встав пораньше) мужчина отправляется куда-то, возвращаясь с продуктами. Одежда их не носит налета деревенской простоватости, она вовсе нейтральна и постоянна. Один раз устраивают праздник, с медленными движениями подобия танцев на краю холма не далеко от дома: Праздник теплого ветра возвращающегося. Мелкие ссоры оканчиваются перенесением ржавого будильника с одной цифрой 3 на новое место. Однажды возвращаясь из путешествия за продуктами мужчина деланно безразлично, нодовольно, удивленно сообщает что лавки, в которой им всегда давали продукты нет и дерева рядом с ней он не нашел. На лице его нет испуга, он скорее готов поверить собственным объяснениям, он видимо заплутался. Но лицо женщины испуганно, оно бледнеет с каждым услышанным словом. Сама она молчит. Молча берет его за руку и подводит к окну. Мужчина смотрит на небо, машинально загасив свечу ладонью. Начинает хватать воздух ртом, бежит на крыльцо натыкаясь в темноте на невидимые предметы, не прислушиваясь к звукам разбитого зеркала, чьи осколки блестят в свете луны. На воздухе он останавливается, задрав голову вверх. Женщина тихо сидит на крыльце, причем в свете луны создается ощущение, что она помолодела на несколько лет. Мужчина кричит - что это - показывает рукой в черное небо, обернувшись к сидящей. Она молчит. Он снова кричит, запускает в темноту ком грязи, вытирает испачканную, руку. Голос женщины - это не наше небо. Начинается дождь. Из глубины дома, в котором мерцают непонятные предметы мы видим, что не замечая льющейся воды они все говорят о чем то. В доме начинаются приготовления к чему то, все продукты стаскиваются в одну кучу. Это похоже на подготовку к осаде или отступлению. Неожиданно мужчина садится на стул и говорит - нет мы не уйдем отсюда. Приготовления прекращаются и сон застает их раньше утренних разбавляемых сумерек. Твои руки стали тоньше - говорит он, глядя на ее руки, лежащие на столе. Она что то хочет ответить, но вдруг оба слышат нарастающий шум. Прислушиваются. Это дождь? Непохоже. Наверное. Это море. Откуда ты знаешь. Ты никогда не видела моря - невидела потому, что его не было здесь. Море шумит, словно волны касаются ног. Пустая комната заполняется светом медленно капля к капле. Полдень. По комнате как сомнамбулы с закрытыми глазами, чуть вытянутыми вперед руками ходят мальчик и девочка лет по шести, их движения все замедляются и замедляются в наступающей жаре.

позолоченная цепь

Обстоятельства, при которых мне пришлось посетить Лисс и его окрестности не были чудесными и не предвещали ничего радостного с самого начала. Эпидемия, вспыхнувшая на полуострове, застала людей в пору всеобщей вялости, они подкармливали болезнь сотнями жизней. Нашлись, однако люди склонные к решительным действиям или извещенные особственной неуязвимости и мне довелось краем глаза наблюдать их попытки охватить эпидемию в кольцо. Первоначальная цель моего приезда была посетить величественное строение: дом или дворец в тысячу комнат, скончавшегося полгода назад Ганувера. О чьих причудах и фантазиях я был наслышан правдивыми и вымышленными рассказами. Я опоздал всего лишь на несколько часов; всегдашняя моя лень и жар дороги, присыпанной пылью, превратили меня в безвольный кисель, с трудом приходивший всебя в случайной гостинице. Именно в эти часы жители Лисса и ближайших земель поняли, что стали заложниками эпидемии и город вдохнул аромат страха. Паутина связей распалась или была порвана рукой испуганного жителя, питая мнительность немыслимыми слухами. Одни районы были объявлены безнадежными и пробраться туда можно было только рискуя быть убитым при возвращении, в другие напротив все бежали за спасением, всюду творил свой спектакль хаос. Еще через день стало известно, сначала в виде слуха, вскоре подтвердившегося, что дом Ганувера определен под огромный госпиталь, в котором намеревались изолировать даже саму мысль о болезни. Передо мной открылось два пути; либо сказаться больным и оказаться в лабиринте комнат, привязанным к койке, изображать агонию, или вызваться добровольным помощником неумелых врачевателей. Дело решил случай. У соседки по гостинице, небогатой, но довольно благородной, впонимании хозяйки женщины, с которой мне довелось переброситься малозначащими репликами в местном ресторанном заведении, проявились явные признаки болезни,что давало хозяйке, неоспоримое, право отправить ее в эпидемический госпиталь, но мысль о неоплаченном счете, ожидаемых деньгах и еще несколько смутных словосочетаний погрузили хозяйку в полную нерешительность. Я вызвался лояльным, но полезным человеком и согласился эскортировать больную вмгоспиталь и проследить чтобы ее след не затерялся. Паровой катерок, шумно и бестолково сталкиваясь с водными баранами, доставил меня, мою больничную подопечную и еще по меньшей мере дюжину больных на место. Дом не показывал виду что брошен и умирает, еще ни одна трещина не прокатилась по золоту его фасада, не осыпался еще его мишурный блеск первого впечатления, но в воздухе висело ощущение ненужности, бессмысленности цели, ради которой он был построен. Дом не был заброшен и до крайнего момента поддерживался во внешней пристойности, хотя я сомневаюсь, что смотрители знали ничтожную часть его тайн. Больных было еще немного, их только намеревались привезти сюда и не чувствовалось спешки и суеты, оставленного эпидемии города. Поручив больную приемному доктору, я без труда затерялся в ячейках еще не освоенных комнат. Я имел кое-какое представление о расположении некоторых помещений и сразу бросился в глубину, меня охватило нетерпеливое желание совместить хаос моих фантазий и выгоревшую пестроту дома. Вакуум, пустота, обморок, признак общей болезни, или что - то еще, но я не могу вспомнить несколько часов или может целый день, вслед за которым я обнаружил себя в затхлом коридоре, полном пыли и методически открывающихся и закрывающихся дверей, стен. Почувствовав себя в ловушке владельца чудовищного лабиринта и услышав крики и стоны приближающейся толпы, я побежал. Лестницы,переходы,потоки микроскопических ступеней и целые плиты теплого камня вели то вниз, то вверх. Беспорядочно дыша, я оказался на стеклянной плоскости крыши гигантского аквариума, на который упал без сил и в сумерках тусклого электрического света наблюдал умирание огромных морских чудовищ, чей дом покинула вода; некоторые были еще живы и хватали рассохшимися жабрами воздух, другие уже торчали скелетами, с бахромою протухшего мяса. Я перевернулся на спину, чтобы не видеть этого. Смерть изменила их, смерть изменила меня. Я стоял в доме с тысячью комнат и пел песню, песню за песней, торжественно смешной.напуганный своей свободой призраком, который мне предстояло еще изловить.

...перечень тем

ЧАЙНИК вскипел, слишком быстро, завершив тем самым набор ритуальных жестов, страницы книги оказались сросшимися, по непонятной причине. впереди непредсказуемая и беспредметная ночь, в ожидании двух и восьминогих тараканов и тонко лелеемого ощущения возможности превратиться в другого

сударборн ботриарш смирнамкритрам бодши дитремшан

путаясь в лабиринтах встречного ветра, в складках лица ее величества, зарываясь в видео снег шедший этой ночью, я мерзну вспоминая пустоту дня и счастливую тишину, которая опустилась темной бабочкой после каждого круга трансконтинентальной протяженности на мои глаза

Привычное чужой рукой лежит в твоем верхнем кармане, смахивает капли пота с твоего лба, ты морщишь лоб, стараясь думать, но уже не о чем и дождь внезапно прекращается, стрелки часов слипаются друг с другом, как глаза в сладком сне, растекаются по циферблату, который кусает твою руку, напоминая, что еще один день исчез незамеченным

Окна пялятся на узкие улочки, рассматривая прохожих и тени субботнего солнца, выискивая меня среди всего этого счастливого безделья, но сегодня я хитер,спрятавшись за цветными стеклами старых картин, смешиваясь с зеленью садов и красно желтых балаганов, скрываясь за спину шута

великая рыба величиной с ладонь немого ползет на встречный ветер, золотой песок дрожит на ее губах, пузырится жемчугами

в квадратах моих комнат зябко ежится луна с острыми клыками краев, полощет облака в мутной воде кухонь и воет, воет разгоняя сны

глаза луж в твоих городах меркнут и расползаются по коридорам мурашками по чьей-то коже, только я смотрю на то, как с неба падает пепел моих трёхстиший

сны в автобусе, разглядываемые мною, толпящиеся кажутся мне шевелящимся скопищем насекомых разных раскрасок, с одним или четырьмя глазами на тоненьких или растянутых отростках или побольше, словно подраздавленных чуть чуть, волосы мокриц и пальцы цвета хаки. одно лишь отделяет меня от них я на грани сна. я отделен и забываюсь

корабль в корабле с желтой ватерлинией, нарисованной нетвердой рукой, мелкий металлический мусор и ржавчина цвета крови сыпались сверху оскверненным снегом, помогая спящей команде забывать далекие берега и гавани, где когда-то приходилось бывать. кольца атоллов и неожиданное тепло. классического вида пальмы и безлюдье

время, проведенное на корабле теперь кажется мне куском большого торта, вкусного в последствии. я разыскивал живущих людей и бегал в глубинные каюты смотреть, как под водой проплывает черноволосая Ассоль в громадном красном авто и ее волосы колышутся в обступающей воде. я видел только ее открытые глаза

телефоны несуществующих гостей звонили, бросая мне вызов, часы ползали шевеля стрелками по краеведческому музею моей руки, упрекая себя за чрезмерное влечение к пустым комнатам. я похож на эхо. целыми часами мне кажется что это тело испещрено лабиринтами пустот, будто я только кукольный контур и как только я падаю со стула внутри перекатываются маленький медный шарик и крошки чужеродного мусора

там я увидел то, что называют ночной травой. стоит ранним вечером неопытному путнику прикорнуть на чистой земле, как тут же сбегаются сумерки и из земли начинают быстро расти, лезть трава, словно волосы ночи становятся дыбом. трава сначала так мягка, шелковиста, что почти не тревожит лежащего, точно обволакивает его тело ветром, но чем выше, тем трава становится жестче и несгибаемей. достигает плывущих облаков там встречает рассвет, в первых лучах которого и умирает. ее иссыхающий шелест смешивается с воплями несчастного, погребенного в сплошном лесу волос устремившихся к небу